Eng

Восстановление корпоративного контроля: Обзор практики арбитражных судов за I полугодие 2017 года

20 Июля 2017

Юристы "Хренов и Партнеры" совместно с редакцией портала Закон.ру продолжают серию обзоров самых интересных и актуальных юридических вопросов.
На этот раз юристы Сергей Морозов и Софья Карпенкова подготовили материал, посвященный восстановлению корпоративного контроля, проведя обзор практики арбитражных судов за 1 полугодие 2017 года.


Восстановление корпоративного контроля // Обзор практики арбитражных судов за I полугодие 2017 года

Институт восстановления корпоративного контроля, предложенный Президиумом ВАС РФ, даже после закрепления в нормах ГК РФ порождает вопросы на практике. Например, кто может заявить такой иск – только участник корпорации или еще и ее кредиторы? Каковы последствия ненадлежащей квалификации исковых требований? Некоторые вопросы (в частности, о том, как рассчитать справедливую компенсацию незаконному владельцу акций или долей) пока решены лишь на уровне арбитражных судов округов. Подробный анализ этих вопросов и судебных споров, в которых они возникли, – в настоящем обзоре за I полугодие 2017 года.

Иск о восстановлении корпоративного контроля может быть заявлен утратившим контроль участником, но не его кредиторами или акционерами

(определение СКЭС ВС РФ от 07.04.2017 № 309-ЭС14-923 по делу № А07-12937/2012, обсуждалось на Закон.ру)

Обычно в спорах о восстановлении корпоративного контроля истцом выступает лицо, утратившее такой контроль, – участник корпорации. Именно на него как на надлежащего истца прямо указывает пункт 3 статьи 65.2 ГК РФ. Но в ряде случаев и другие лица могут иметь интерес в восстановлении корпоративного контроля в юридическом лице, например его бенефициары или кредиторы, которые таким образом рассчитывают получить удовлетворение своих требований за счет утраченной доли.

Достаточно ли такого интереса для того, чтобы наделять этих лиц правом требовать восстановления корпоративного контроля над обществом? Этот вопрос возник в деле № А07-12937/2012, которое рассмотрела экономическая коллегия Верховного Суда РФ.

Компания Башкорт АБ, владевшая 100% долей в ООО «Бизнес-Парк», обратилась в суд с иском о восстановлении корпоративного контроля, полагая, что эта доля была продана от ее имени не уполномоченным на то лицом по заниженной стоимости. С аналогичными требованиями также обратились кредитор и два участника (акционера) Башкорт АБ.

Дело доходило до Верховного суда дважды. Первоначально суды трех инстанций в удовлетворении исковых требований отказали. Однако вторая кассация решения нижестоящих судов отменила, допустив при этом признавать ничтожными сделки, совершенные в случае явного злоупотребления правом, на основании статей 10 и 168 ГК РФ (см. обсуждения на Закон.ру здесь и здесь). Дело было направлено на новое рассмотрение.

При новом рассмотрении дела суды первой и апелляционных инстанций прекратили производство по требованиям Башкорт АБ (поскольку ранее компания заявляла схожие требования в рамках другого дела). В удовлетворении требований участников и кредитора компании суды отказали, сочтя их ненадлежащими истцами по иску о восстановлении корпоративного контроля.

Суд кассационной инстанции с ними не согласился, решив, что участники и кредитор имеют самостоятельный интерес в восстановлении корпоративного контроля Башкорт АБ над ООО «Бизнес-Парк», поскольку они лишились возможности удовлетворить свои законные интересы за счет неправомерно отчужденных долей.

Однако экономическая коллегия Верховного суда пришла к выводу, что иск о восстановлении корпоративного контроля вправе заявлять только участник общества.

Вторая кассация, в частности, подчеркнула, что контроль в корпорации (обществе) осуществляется его участниками, владеющими определенным количеством долей. Основой такого контроля являются права, связанные с владением долей, в частности право избирать уполномоченные органы управления и осуществлять властно-распорядительные полномочия в отношении подконтрольного хозяйствующего субъекта. Поскольку акционеры или кредиторы участника не имеют возможности самостоятельно осуществлять вышеуказанные полномочия, то они и не могут требовать восстановления корпоративного контроля над обществом, даже при наличии у них очевидного экономического интереса в его восстановлении.

Ранее Верховный Суд придерживался более мягкого подхода к определению лиц, уполномоченных на предъявление иска, направленного на защиту интересов участника корпорации. Так, в ряде дел (определения СКЭС ВС РФ от 27.05.2016 № 305-ЭС15-16796 по делу № А40-95372/2014, от 31.03.2016 № 305-ЭС15-14197 по делу № А40-104595/2014) вторая кассация разрешила заявлять в интересах общества косвенные иски не только его участникам (как то предписывают специальные нормы ГК), но еще и их бенефициарам, хотя право на данный иск также производно от «корпоративного» статуса истца, как и право на предъявление иска о восстановлении корпоративного контроля. Подробнее об этих спорах см. на Закон.ру здесь.

Почему в деле Башкорт АБ была занята более формалистская позиция, ответить сложно. Возможно, причина кроется в том, что требования о восстановлении корпоративного контроля уже заявлялись Башкорт АБ в рамках дела № А07-16899/2011 и были отклонены. Верховный суд мог посчитать, что иски участников и кредитора этой компании заявлены исключительно с целью преодолеть обязательную силу судебных актов, которыми уже было отказано в иске о восстановлении корпоративного контроля в пользу Башкорт АБ.

Учитывая специфику рассматриваемого дела, пока рано считать решенным вопрос о том, может ли иск о восстановлении корпоративного контроля заявляться не только участниками корпорации, но и иными заинтересованными лицами.

К требованиям, по существу являющимися исками о восстановлении корпоративного контроля, подлежит применению общий трехлетний срок исковой давности

(определение СКЭС ВС РФ от 07.03.2017 № 308-ЭС16-15069 по делу № А61-1579/2015)

Долгое время законодательство не знало института восстановления корпоративного контроля (как известно, это изобретение Президиума ВАС РФ). Как правило, данные иски формулировались как требования об оспаривании корпоративного решения, о признании права на долю либо как виндикационный иск, а уже суды переквалифицировали их в иски о восстановлении корпоративного контроля.

Однако такое противоречие между формально заявленным требованием и его существом нередко приводило к ситуации, когда суд должен был решить непростую задачу: какие нормы, регулирующие формально заявленное требование (например, об оспаривании решений собраний), подлежат применению, а какие – нет.

В особенности остро данный вопрос стоит в отношении правил об исчислении сроков исковой давности, поскольку разница в данном случае может быть очень существенной: так, срок для оспаривания решений общего собрания хозяйственных обществ составляет 2 или 3 месяца, в то время как общий срок давности – 3 года.

Ни практика Президиума ВАС РФ, ни новые нормы ГК РФ о восстановлении корпоративного контроля не дают прямого ответа на вопрос, какой срок исковой давности нужно применять в данной ситуации. В связи с этим весьма интересным представляется дело № А61-1579/2015, дошедшее до Верховного суда.

Истцы являлись членами крестьянского (фермерского) хозяйства (КФХ). Решением общего собрания членов хозяйства, принятым в мае 2013 года в их отсутствие, истцы были выведены из состава членов хозяйства. При этом информация о проведении собрания и о решении, принятом на нем, также была сокрыта от уже бывших участников.

Спустя год бывшие члены КФХ все же узнали об общем собрании и обратились в суд с иском о признании недействительными решений этого собрания, утверждая, что свою волю на выход из общества они не выражали, соответствующую компенсацию не получали.

Суды первых трех инстанций в иске отказали со ссылкой на пропуск шестимесячного срока исковой давности, установленного законом для оспаривания решений собраний.

Однако Верховный суд с этим не согласился и отменил принятые по делу судебные акты на основании следующего. Суд посчитал, что заявленные истцами требования с учетом обстоятельств дела, по сути, направлены на восстановление корпоративного контроля, и неважно, как это требование поименовано истцами.

Стоит отметить, что позицию о возможности переквалификации судом заявленных требований высшая судебная инстанция уже неоднократно высказывала ранее, в частности в пункте 9постановления Пленума Верховного суда от 23.06.2015 № 25.

Раз по существу требование истцов является требованием о восстановлении корпоративного контроля, то к нему должен применяться общий срок исковой давности (3 года), а не сроки, установленные для требования об оспаривании решений собраний, которое было заявлено истцами в этом деле.

Следует отметить и то, что в данном деле суд также дал разъяснения относительно применения положений статьи 65.2 ГК РФ во времени. По мнению второй кассации, даже если корпоративный контроль утрачен до 01.09.2014  (дата вступления в силу этой нормы), лицо вправе обратиться с иском о его восстановлении корпоративного контроля, поскольку до закрепления этого института в законе он уже продолжительное время существовал в судебно-арбитражной практике.

Дело, рассмотренное Верховным судом, интересно еще и тем, что истцами выступали члены КФХ, которые утратили корпоративный контроль еще до вступления в силу норм ГК РФ, отнесших КФХ к корпоративным юридическим лицам.

Тем не менее это не помешало Верховному суду вывести право членов КФХ на иск из абзаца 2 пункта 3 статьи 1 Федерального закона «О крестьянском (фермерском) хозяйстве», в соответствии с которым правила гражданского законодательства, которые регулируют деятельность юридических лиц, являющихся коммерческими организациями, применяются к предпринимательской деятельности фермерского хозяйства.

Таким образом, в данном деле вторая кассация дала важные разъяснения по применению норм о восстановлении корпоративного контроля, разъяснив, что:

(1) к данным искам применяется общий срок исковой давности, независимо от даты утраты корпоративного контроля (до или после 01.09.2014);

(2) даже если корпоративный контроль утрачен до 01.09.2014, лицо вправе обратиться с иском о его восстановлении, поскольку до закрепления этого института в законе он уже продолжительное время существовал в судебно-арбитражной практике;

(3) с иском о восстановлении корпоративного контроля может обратиться и член КФХ, даже если контроль был утрачен до 01.09.2014.

В практике арбитражных судов округов не сложился единый подход по вопросу о том, каковы последствия выбора ненадлежащего способа защиты права в делах о восстановлении корпоративного контроля.

Неверная квалификация исковых требований ставит не только вопрос о применении к ним норм права об исковой давности. Зачастую суды по-прежнему отказывают в удовлетворении исковых требований со ссылкой на то, что истцами выбран ненадлежащий способ защиты своего права, поскольку требования не содержат указания на восстановление корпоративного контроля (постановление Арбитражного суда Московского округа от 18.05.2016 № Ф05-12401/2014 по делу № А40-156605/13).

В данном деле участник обратился с иском о признании недействительным решения о регистрации изменений в сведения о юридическом лице в ЕГРЮЛ, а также об обязании внести в ЕГРЮЛ сведения об истце как об участнике общества.

Обстоятельства дела указывали на то, что заявление о выходе из общества было подписано не самим истцом, то есть истец не утратил статус участника общества.

Дело дважды доходило до кассации. При первом рассмотрении дела Арбитражный суд Московского округа указал на надлежащий способ восстановления корпоративных прав и на возможность для истца при новом рассмотрении дела уточнить предмет заявленных исковых требований. Но истец указанным правом не воспользовалась. И уже во время повторного рассмотрения дела окружной суд решил, что именно истец несет риск наступления последствий несовершения процессуальных действий. Избранный истцом способ защиты прав не является надлежащим, отметила кассация, поскольку не влечет восстановления прав на участие в обществе, в связи с чем нет правовых оснований для удовлетворения иска.

Таким образом, суд кассационной инстанции не стал пользоваться своим правом переквалифицировать исковые требования самостоятельно и отказал в иске по формальному основанию.

Однако не все суды придерживаются такого подхода. Например, Арбитражный суд Северо-Кавказского округа в деле со схожими обстоятельствами пришел к противоположному выводу (постановление Арбитражного суда Северо-Кавказского округа от 10.04.2017 № Ф08-1704/2017 по делу № А77-16/2014).

Суд со ссылкой на практику Президиума ВАС (постановления от 19.06.2012 № 2665/2012 и от 24.07.2012 № 5761/2012), а также пункт 3 постановления Пленумов ВС РФ и ВАС РФ № 10/22 указал, что в случае ненадлежащего формулирования истцом способа защиты при очевидности преследуемого им материально-правового интереса суд не должен отказывать в иске ввиду неправильного указания норм права, а обязан сам определить, из какого правоотношения возник спор и какие нормы подлежат применению.

Аналогичный подход встречается и в постановлении Арбитражного суда Восточно-Сибирского округа от 18.01.2017 № Ф02-6766/2016 по делу № А19-13682/2015.

Таким образом, в практике окружных судов наметилось расхождение по вопросу последствий выбора ненадлежащего способа защиты права. Вероятно, разрешить это противоречие поможет упомянутое выше определение Верховного суда от 07.03.2017 № 308-ЭС16-15069 по делу № А61-1579/2015, в котором суд, помимо прочего, по своей инициативе переквалифицировал заявленное истцами требование об оспаривании собрания членов КФХ в требование о восстановлении корпоративного контроля. Практика, скорее всего, пойдет по тому пути, что суд не будет отказывать лицу в защите права на восстановление корпоративного контроля даже в том случае, если истец неверно сформулировал свои требования.

Окружные суды при определении справедливой компенсации, причитающейся в качестве выплаты незаконному приобретателю доли, фактически применяют правила о неосновательном обогащении

Часто незаконный приобретатель доли (неважно, добросовестный или нет) может нести определенные расходы, связанные с участием в обществе: например, делать вклады в уставный капитал или в имущество общества, оплачивать расходы на проведение общего собрания участников. Когда же прежний участник восстанавливает контроль над своей долей в обществе, незаконный приобретатель доли лишается этих вложений, автоматически не получая ничего взамен.

Ранее при решении данной проблемы суды руководствовались позицией, изложенной в постановлении Президиума ВАС РФ от 03.06.2008 № 1176/08, в соответствии с которой незаконный приобретатель доли, лишившийся ее при удовлетворении иска о восстановлении корпоративного контроля, мог требовать компенсации понесенных им расходов по правилам о неосновательном обогащении.

Однако пункт 3 статьи 65.2 ГК РФ, появившийся в результате реформы гражданского законодательства в 2014 году и нормативно закрепивший институт восстановления корпоративного контроля, говорит не о возмещении неосновательного обогащения подобных расходов, а о выплате «справедливой компенсации» незаконному приобретателю.

Что именно имеет в виду законодатель под «справедливой компенсацией», осталось неясным. Было непонятно и то, как она должна рассчитываться: в размере рыночной стоимости доли или вложений в уставный капитал общества, которые сделал незаконный владелец, будучи его участником. Или, может, в размере увеличения номинальной или реальной стоимости доли, произошедшей в период владения долей неуполномоченным лицом?

Поскольку подобный вопрос пока не попадал на рассмотрение Верховного суда, ответ можно попытаться найти в практике окружных судов.

В этом плане весьма интересно постановление Арбитражного суда Западно-Сибирского округа от 26.01.2017 № Ф04-6305/2016 по делу № А45-3085/2016, в котором кассация предложила использовать для расчета справедливой компенсации правила о неосновательном обогащении, посчитав, что мажоритарию причитается в качестве компенсации та сумма, которую он ошибочно внес в уставный капитал.

Суть дела такова. В обществе, созданном путем реорганизации в форме выделения, было два участника, владевших 90 и 10% долей соответственно. Посчитав, что миноритарий в течение 1 года не оплатил свою долю участия в обществе, мажоритарный участник принял решение о переходе 10% доли к обществу и о ее последующем распределении в свою пользу. При этом мажоритарный участник внес в уставный капитал денежные средства в размере величины уставного капитала (10 000 рублей).

Чтобы защитить свои права на 10% доли в уставном капитале, миноритарий обратился в суд с иском о восстановлении корпоративного контроля.

Суды первой и апелляционной инстанций отказали в иске. Однако кассация с ними не согласилась, указав, что при создании общества в порядке реорганизации в форме выделения оплата его участниками долей не требуется, поскольку они уже оплачены за счет имущества, переданного обществу по разделительному балансу. Поэтому суд посчитал, что в такой ситуации миноритарный участник имеет право на восстановление корпоративного контроля на 10% доли в уставном капитале.

При этом кассация не забыла и об интересах мажоритарного участника, указав, что тот должен получить компенсацию, рассчитанную по правилам о неосновательном обогащении. Точный расчет суммы кассация не привела, так как высказала эту позицию «попутно», отмечая право мажоритария на встречный иск. Вероятно, размер компенсации должен быть пропорционален доле, которую получит миноритарий по результатам рассмотрения дела.

Иными словами, фактически кассация в данном деле воспроизвела позицию, ранее сформулированную Президиумом ВАС РФ. Похожие позиции по данному вопросу высказывали окружные суды и по другим делам (см. постановления арбитражных судов Западно-Сибирского округа от 28.04.2017 № Ф04-907/2017 по делу № А70-8803/2016, Уральского округа от 23.03.2017 № Ф09-6202/15 по делу № А50-11632/2014).



Обзор также доступен здесь


Обратная связь